Клинический центр

им. И.М. Сеченова

Клинический центр Первого
Московского государственного
медицинского университета
имени И.М. Сеченова

Риск во спасение

Риск во спасение 10.03.2020

Роману Комарову 42 года. Он доктор медицинских наук, заведует клиникой факультетской хирургии имени Бурденко. Встретиться с ним решила не потому, что он мой земляк - из Нижнего Новгорода, выпускник Нижегородского медицинского института, а потому, что среди множества информаций, которые приходят каждый день на мобильный телефон, прочла об уникальных операциях, проводимых Романом Николаевичем.

А еще потому, что как-то спросила известного хирурга, академика РАН Юрия Белова, есть ли у него достойные ученики. Юрий Владимирович тут же назвал Романа Комарова. Белов и Комаров - не просто учитель и ученик. Они еще и соавторы уникальных книг о современных одномоментных хирургических операциях. Такие операции сейчас начинают входить в медицинскую практику спасения самых тяжелых, а если быть совершенно точными - безнадежных пациентов.

Роман возражает: "Неуместно называть пациентов безнадежными. Надежда должна быть. Даже самым тяжелым больным можно, а главное - нужно помочь". Наверное, не случайно еще десять лет назад, когда одномоментные операции начали заявлять о себе, когда в возможность их проведения не верили даже многие коллеги, администрация, когда один из медицинских руководителей назвал их "хирургическим бандитизмом", учитель и ученик написали ныне известную в медицинском мире книгу: "Одномоментные сердечно-сосудистые и онкологические операции: когда, кому и как?" И сегодня об этом беседуем с Романом. Он приехал прямо после проведения очередной такой операции. Значит, вопрос о том "когда?" можно не задавать. Спросим лишь о том "кому и как".

Роман Комаров: Нет, и вопрос о том, "когда" важен. Постараюсь объяснить почему. Речь о 62-летнем пациенте из Ростовской области. У него был диагностирован рак желудка с переходом на пищевод. Кроме того, у него аневризма аорты. Пациент обошел немало клиник и специалистов. Говорили: поздно что-то делать. Во время операции на желудке может разорваться аневризма, и пациент погибнет прямо на операционном столе. Аневризму отказывались оперировать из-за запущенного онкологического заболевания. После долгих хождений по клиникам сработало сарафанное радио: пациент появился в нашей клинике.

Роман! Пациента сразу госпитализировали? Не одолевали сомнения в необходимости сложной операции?

Роман Комаров: Признаюсь: люблю именно сложные операции. И бригада коллег - мои единомышленники.

Были уверены в успехе?

Роман Комаров: Иначе бы не взялись. А риск при любых операциях всегда присутствует. Нет же ничего сложнее человеческого организма. И никогда нельзя предсказать исход. Может, не все знают, что иногда трагически заканчиваются операции по удалению аппендикса. Летальность при операции банального аппендицита в нашей стране составляет 0,1-0,2 процента. Мало? Ошибаетесь! В абсолютных цифрах это совсем не безобидная цифра.

Думают, что нет протезов для аорты, клапанов для сердца. Это заблуждение. Они теперь не в дефиците, в отличие от кадров

Но вернемся в операционную. С чего начали? С удаления опухоли? Или избавления от аневризмы?

Роман Комаров: В каждом конкретном случае свой подход. Самой операции предшествует педантичные, можно сказать въедливые исследования. На их основании разрабатывается тактика операции. Слово шаблон здесь не приемлемо. В данном конкретном случае сначала удалили желудок, часть пищевода. Реконструировали желудочно-кишечный тракт. А потом провели протезирование аорты. Операция длилась почти шесть часов. Важно, что сейчас есть анестезиологическое подспорье. Анестезиологи позволяют нам оперировать часами. И длительность самой операции никак не сказывается на ее исходе.

Прооперированный переведен в реанимацию?

Роман Комаров: Через три часа пациент пришел в себя. Дышит самостоятельно. Сейчас он в реанимационной палате. А завтра будет переведен в обычную. Опасений его состояние не вызывает.

Вы, однако, самоуверенны.

Роман Комаров: Это кажется. Без сомнений в любой профессии не бывает. Но опыт, результат говорят о том , что и этот пациент спасен.

А сколько таких на вашем счету? Первого помните?

Роман Комаров: На счету сотни. А первым десять лет назад был пациент из Карелии. Конечно, помню его. И теперь, по прошествии лет, могу озвучить фамилию - Семин. Сейчас ему 80 лет. Он каждый год меня поздравляет с Новым годом. У него была опухоль толстой кишки и ишемическая болезнь сердца.

Когда решились на ту, первую операцию, осознавали степень риска?

Роман Комаров: Любое дело проходит три этапа. Первый. "Какая эта чушь задумана тобою", - говорят коллеги. Второй этап: "В этом что-то есть. Но..." Наконец, третий: "Кто же этого не знает?" То есть сперва все в штыки. А потом почти пренебрежительное: ничего особенного! Конечно, риск был. Но он был оправдан: других шансов у пациента не было.

Время показало: одномоментные операции вошли в медицинскую практику. Потребность в них растет и будет расти. По той простой причине, что растет число долгожителей. А длинная жизнь редко проходит без появления различных болезней. И прежде всего люди страдают сердечно-сосудистыми и онкологическими недугами. В нашей стране одномоментные операции доступны всем нуждающимся в них? Или...

Роман Комаров: Пока клиник, в которых такие операции проводятся, единицы. Прежде всего из-за явного дефицита кадров. Иногда почему-то думают, что нет протезов для аорты, клапанов для сердца. Это заблуждение. Они теперь не в дефиците. Чего нельзя сказать именно про кадры.

Сейчас, когда в службу здравоохранения приходят перемены, необходимо пересмотреть систему подготовки хирургов. Уместно сказать о том, что в Сеченовском медуниверситете ректор академик РАН Петр Глыбочко, можно сказать, волевым путем стремится модернизировать процесс этой подготовки. В Сеченовском учебный, научный процесс сочетается с практической медициной.

Выходит, вера в будущее имеет место быть?

Роман Комаров: Врачу без нее нельзя.

И пациентам, нуждающимся в одномоментных операциях, тоже без такой веры никак нельзя. Их, нуждающихся, много в стране?

Роман Комаров: Много. Удовлетворенность в наших операциях составляет всего несколько процентов. А за каждым процентом - жизнь. И не только людей пожилого преклонного возраста. Их немало и среди тех, кто в расцвете сил.

Источник: РГ


Возврат к списку