Сегодня тысячи медиков отметят свой профессиональный праздник на СВО. Врачи едут помогать бойцам по контракту, вместо отпуска на основном месте работы, а иногда — просто по зову сердца. Именно так поступил наш герой — хирург-онколог, профессор кафедры факультетской хирургии №2 Сеченовского Университета Сергей Поликарпов.

— Сергей Аркадьевич, с 2023 года вы работаете на СВО. Как и когда вы приняли это решение?

— Еще в самом начале СВО я знал, что поеду туда. Но полученная травма на некоторое время нарушила мои планы, и только в 2023 году я начал работать в военном госпитале частной военной компании.

Мне не нужно было договариваться с совестью, поэтому решение было легким. Иначе я бы не смог. Классики отечественной медицины — все работали на фронте и говорили, что в шкафу у каждого хирурга должен висеть китель с золотыми погонами. Раненые — такие же пациенты, а врач обязан лечить тех, кто нуждается в помощи.

— Готовились ли вы к работе в военном госпитале и как вам пригодились навыки хирурга-онколога?

— Я 35 лет в медицине, и убежден, что самым мощным профессиональным арсеналом обладают специалисты по торакоабдоминальной онкохирургии. Они лучше подготовлены технически и умеют принимать решения в критических ситуациях. Если нет крепкой базы, хорошо работать не получится. Можно провести аналогию с Олимпийскими играми: если приехал на Олимпиаду, то тренироваться некогда — надо побеждать.

Перед поездкой на СВО я погрузился в изучение интенсивной терапии и хирургии боевой травмы, проблем геморрагического шока.

— Сергей Аркадьевич, мы все смотрели советские фильмы про войну, поэтому являемся «заложниками» кинематографического представления о ней. Расскажите, как в условиях современной войны эвакуируют раненых с поля боя?

— Раненых из зоны вражеского огня глубиной примерно 20 км эвакуируют специальные группы подготовленных бойцов. «Трехсотого» несут на руках и катят на тележках, иногда везут на багги или байке. При этом нужно маскироваться и защищаться от ударов с неба. Иногда этот эвакуационный полумарафон растягивается на дни и недели. Когда смертельная зона позади, раненого под покровом сумерек и прикрытием РЭБ можно перегрузить на транспорт и доставить в передовой госпиталь, где окажут первую врачебную и хирургическую помощь.

— Что происходит с бойцом, если он нуждается в срочной медицинской помощи?

В этом случае раненому прямо под огнем или в каком-то укрытии медицинский работник оказывает первую помощь. Она, как правило, заключается в обезболивании и введении антибиотиков, наложении повязок, жгутов, шин, иногда дренировании полостей. Доврачебный и догоспитальный этап помощи раненому в бою — это раздел тактической медицины, который требует отдельной подготовки. Раненого доставляют в передовой хирургический госпиталь и, если надо, там оперируют. На жизнеспасающее вмешательство стандартно отводится от 45 до 90 минут, пребывание раненого на этом этапе очень короткое — от 6 до 12 часов. После этого пациента на медицинском автомобиле за 2—3 часа доставляют в условный тактический тыл. Он находится на удалении 100—150 км от линии боевого соприкосновения, защищен эшелонами ПВО и недосягаем для большинства БПЛА и РСЗО. Это так называемый госпиталь боевой поддержки, где есть узкие специалисты (травматологи, торакальные, сердечно-сосудистые хирурги, нейрохирурги, урологи, офтальмологи), КТ, эндоскопия, экспертное УЗИ, гемодиализ, клиническая лаборатория — все то, чего на передовой нет. После второго этапа хирургической помощи раненых для завершающего лечения и реабилитации перевозят в клинические учреждения стратегического тыла в глубине страны.

— В каких условиях работают врачи на войне?

— Некоторое время я работал в госпитале на базе Курской областной больницы, и здесь созданы прекрасные условия для работы врачей. Так, что врач не тратит свое время даже на делопроизводство — хирург, в первую очередь, должен лечить. Весной 2023 года работал в госпитале в Бахмуте, штурм которого войдет во все учебники по тактическому военному искусству XXI века. Госпиталь там находился на глубине 70 метров и назывался «Рюмка».

— Где вам удалось поработать?

— В 2024 году я поступил в кадровый резерв Федерального центра медицины катастроф МЗ РФ и работал гражданским специалистом в ЛНР. Потом был госпиталь в Курской области. Там создан потрясающий коллектив и условия. Мы работали самозабвенно: принимали, обследовали, перевязывали и оперировали. Это лучшая работа в мире!

После завершения операции «Труба» мы с коллегой связались с медицинской службой 810-й гвардейской бригады морской пехоты — одним из наших знаменитых и героических подразделений — и выдвинулись к ним на передовую. Мы проводили операции на грудной клетке, животе, конечностях, шее, мочевыводящих путях и сосудах, обучали молодых коллег военнослужащих.

— Сколько длился ваш рабочий день на СВО?

— Врачи в областном госпитале работают сутки через сутки. Ближе к передовой работа занимает 24 часа в сутки, и лучше просто не уходить из операционной. Однажды выдались трое суток, когда мы спали всего 4 раза по 2 часа, а все остальное время принимали пациентов и оперировали. Отсыпаться нужно дома.

— На войне вы лечите только раненых?

— Нет, конечно! Средний возраст военнослужащих приближается к 40 годам. Поэтому много рекрутов приходит со скрытыми заболеваниями, которые проявляются уже во время боевой работы. Вооруженные силы — это плотный срез общества, и на войне бывает все что угодно: инфаркты, пневмонии, анафилаксии, гипертонические и диабетические кризы, ДТП и бытовые травмы. Из-за высокой скученности людей вспыхивают также и респираторные инфекции.

— Как вы оцениваете современное состояние медицины на войне?

— Сейчас военно-медицинская служба работает на высоком уровне. То, что я видел на курской земле, меня восхитило. Это отлаженная система, сильное руководство, компетентные специалисты, которые трудятся, не щадя себя.

Благодарим коллег из Сеченовского Университета за предоставленную информацию: https://www.sechenov.ru/pressroom/news/sergey-polikarpov-voennaya-meditsina-segodnya-eto-otlazhennay...